В Польше теперь действует один из самых строгих законов об абортах. Решение Конституционного суда привело почти к полному их запрету, что вызвало беспрецедентный протест польского общества.

Припаркованный перед одной из главных больниц Варшавы фургон – будка гласности для групп, выступающих против абортов. И выбрано место не зря, это одно из немногих учреждений в польской столице, где можно прервать беременность.

Недавнее решение Конституционного суда ужесточило один из самых ограничительных законов об абортах в Европе. Раньше они разрешались в случае изнасилования, инцеста, опасности для здоровья или жизни матери, серьезные дефектах плода или неизлечимого заболевания. Последний вариант теперь под запретом.

За несколько дней до принятия официального решения, мы встретились с одним из немногих врачей, практикующим прерывание беременности в Польше.

- Женщины, которые приходят ко мне - это всегда женщины, которые хотели забеременеть, чья беременность была желанной. Но некоторые пациентки сталкиваются с аномалиями, которые не позволяют ребенку жить самостоятельно после рождения. У нас была пациентка, которой две польских больницы отказали в прерывании беременности. Между тем, плод страдал от почечной агенезии, когда почки не развиваются. Выжить при такой аномалии невозможно. Если заставить женщину рожать ребенка, зная, что день рождения может стать днем его смерти, я считаю это совершенно неэтичным, - считает Анна Паржиньска, акушер-гинеколог.

Анна полна решимости продолжать помогать женщинам, которые обращаются к ней, несмотря на запрет. Вместе с двумя единомышленницами они ведут подкаст о борьбе за право на аборт в Польше.

- У женщин, которые узнают, что у их ребенка неизлечимое заболевание, что ребенок умрет через день или два или через год после рождения, что у него не будет возможности жить нормальной жизнью, что эта жизнь будет в основном состоять из страданий и больничных процедур, у этих женщин развиваются тяжелые психические расстройства. Включая мысли о самоубийстве, как только они представляют, что будут наблюдать за тем, как их ребенок будет жить в страданиях. Поэтому на данном этапе мы можем направить таких пациенток на прерывание беременности, в связи с угрозой для их здоровья или жизни

Мы направляемся в город Люблин на востоке Польши, известный как один из самых консервативных в стране. За прошлый год в больницах Люблина было зарегистрировано только три аборта, рассказывает Анна.

Отец Филип, францисканский священник, хочет предложить женщине альтернативу прерыванию беременности в случае аномалии плода.

Перинатальный хоспис, которым он руководит, принимает детей, рожденных с тяжелыми физическими и неврологическими отклонениями. Некоторые из них сохраняют контакт со своими семьями. Других бросают при рождении. Продолжительность их жизни часто невелика.

Филип Бученский, священник, психотерапевт:

— Иногда жилищные условия семей резко ухудшаются, а ребенку требуется некоторый комфорт, и такое заведение дает такие возможности. Иногда болезнь настолько прогрессирует, что ребенок нуждается в круглосуточном уходе, который мы можем обеспечить здесь.

Валери Горья, Euronews:

- Вы понимаете родителей, которые решают прервать беременность, потому что они не могут справиться с мыслью о неизлечимом ребенке?

Филип Бученский, священник, психотерапевт:

— Да, конечно. Конечно, мы понимаем. Этот опыт дает ощущение огромной беспомощности, отсутствия ориентиров и в то же время неспособности понять себя. И для этого и нужен перинатальный хоспис, чтобы эти родители могли понять, где они находятся. И именно они принимают решения. Тот факт, что мы помогаем им, заставляет их думать: "мы можем справиться, мы можем совладать с этим, ведь у нас есть поддержка". И принять решение дать шанс своему ребенку выжить, а не лишать его жизни. При этом осознавая все последствия...

Будучи психологом и психотерапевтом, священник проводит сеансы поддержки для многих пар, например, тех, которых он пригласил рассказать свои истории на камеру.

Родители двух подростков, Кася и Славек, отмечают день рождения своего сына Самуэля на протяжении последних 5 лет. Он умер через 30 минут после рождения.

Узнавшие о вероятности такого исхода за несколько недель до истечения 24-недельного срока, установленного законом для прерывания беременности в случае порока развития плода, эти праведные католики были готовы к подобному сценарию.

Катажина Лукасюк, мать умершего ребенка:

— Единственным вариантом, согласно моей совести, был выбор жизни. И я думаю, что в таких ситуациях невозможно избежать страданий. Будь то страдания, связанные с вынашиванием, рождением или воспитанием ребенка-инвалида, или с чувством вины после избавления от заведомо больного ребенка. Когда глава чьей-то жизни закрыта, когда ребенок похоронен, это реальная ситуация. Можно прийти к его могиле, навестить его и посмотреть в лицо своим эмоциям. Но также, будучи верующей, я надеюсь и верю, что мой ребенок не лежит там, в земле, а находится на небесах, в лучшей реальности.

"Конституционное право на жизнь"

Мы встречаемся с одним из парламентариев, который поддержал инициативу Конституционного суда. Он - член правящей партии "Право и справедливость ".

Бартломей Врублевский, член партии "Право и справедливость":

— Целая группа парламентариев обратилась с этой просьбой в суд, чтобы право на жизнь было записано в польской конституции. Это универсальное право, которое защищает всех людей. От начала и до конца жизни. Чтобы люди, больные или нетрудоспособные, имели такое же право на жизнь, как и мы, люди без проблем со здоровьем.

Валери Горья, Euronews: Это решение заставило многих выйти на улицы. Разве это не то, с чем должны считаться парламентарии?

Бартломей Врублевский, член партии "Право и справедливость":

— Мы должны спросить себя: может ли большинство принимать решение о нашем праве на жизнь? Или право на жизнь дано нам просто потому, что мы люди? сделать это понятие относительным, сделать его зависимым от настроения социума... Я думаю, что это неправильное направление развития наших обществ, когда большинство, даже если это большинство граждан, решает, кто человек, а кто нет.

"Женская забастовка" или "цивилизация смерти"?

Этим же вечером, главная феминистская организация в стране, "Женская забастовка", подняла новую волну протестов. Несмотря на противостояние полиции и коронавирусные меры, правозащитники полны решимости продолжать борьбу.

Мобилизация, к которой призывают лидеры движения, выходит далеко за рамки закона об абортах.

Эта акция за свободу, за права человека, основные права на независимость судебной власти, за СМИ, за свободные выборы. Забавно, что эта католическая консервативная страна, Польша, принимает аборты за символ борьбы за свободу. Мы хотим, чтобы правительство ушло в отставку -
Марта Лемпарт, основатель движения "Женская забастовка" в Польше

Правительство, которое его оппоненты винят в том, что оно обманывает укоренившиеся католические круги страны.

Несколько месяцев назад варшавский костёл был покрыт листовками активистов за аборты. Один из возглавляющих его священников известен своими консервативными взглядами.

Новый запрет, по его словам, не слишком строг. Помимо случаев деформации плода, он хочет, чтобы аборты были запрещены также в случаях изнасилования, инцеста или опасности для здоровья или жизни матери.

Существует цивилизация смерти, которая распространяется по всему миру через атеистические движения. Это против жизни. Это цивилизация смерти. Евангелие, напротив, цивилизация жизни и любви. И мы видим столкновение этих двух реалий, можно сказать, борьбу. И то, что начались демонстрации, что некоторыми людьми манипулировали, втягивали в это, молодежь, молодых девушек, - очень прискорбно. Это катастрофа. Она оставляет шрам на молодой девушке, которая ходит по улицам, кричит, что она за аборты, без всяких ограничений. Она не понимает, что делает, но это остается в ее нутре, в ее разуме, в ее душе. Следы останутся. Думаю, да - Роман Шцинский, священник.

"Мое тело принадлежит мне, а не государству"

Такого рода мнения неприемлемы для тех, кто борется за право распоряжаться своим телом.

Мы назовем ее Евой. Она сделала аборт в Словакии несколько лет назад. Если она расскажет об этом открыто, это может стоить ей работы в государственном секторе – настолько сильно будет клеймо позора.

Валери Горья, Euronews: Что было для вас самым сложным? Сам аборт или то, что его окружало?

Ева:

— Именно то, что окружало. Я была чертовски зла, потому что все были враждебно ко мне настроены и не хотели помогать мне, даже дать мне, например, листок бумаги, где будет написано, что этой женщине нужны лекарства. После самого аборта я чувствовала себя психически вменяемой. Спокойной. Я почувствовала облегчение...

Валери Горья, Euronews: Никакого чувства вины, никаких негативных эмоций, никакой депрессии?

Ева:

— Нет! Никакого чувства вины, угрызений совести или депрессии, ничего из того, о чем они говорят. Единственное чувство, которое у меня было, это... подавляющее чувство ярости. Ведь я не сделала ничего плохого. Рожать нежеланных детей, разве это не трагедия? Потому что я считаю это трагедией. В центре Европы, в 21 веке.

И все это потому, что мы не можем полноценно использовать наши гражданские права здесь. Во имя Бога или католической церкви, в равной степени всемогущей, как и самого Бога, по крайней мере, здесь, в Польше.

И да! Я католичка. Христианка, крещенная и прошедшая конфирмацию. Я горжусь собой, потому что я сражалась за себя, за свою жизнь, какой она была и какой стала.

Не могу поверить, что мне все еще приходится бороться за собственную жизнь. Я все еще должна убедить кого-то, что я полноценный человек, что мое тело на самом деле принадлежит мне, а не государству. По крайней мере, с точки зрения репродуктивных прав.

В ночь вступления в силу нового запрета, его противники снова вышли на улицы, чтобы оспорить законность решения суда. Совет Европы назвал его нарушением прав человека.

И польские правозащитники обещают привлечь к суду тех, кто несет за это ответственность, а на тех, кто будет принуждать к соблюдению запрета, они намереваются подать в Европейский суд по правам человека.